Ева не обернулась. Она продолжала расчесывать волосы. Но она вся сжалась от страха, когда за ее спиной отворилась дверь и вслед за тем в зеркале отобразилось лицо Неда Этвуда.

Нед, трезвый как стеклышко, однако же, чуть не плакал.

– Послушай, – начал он из полуоткрытой двери. – Ты этого не сделаешь!

Ева услышала собственный голос. Страх ее не улегся. Отнюдь. Но она продолжала расчесывать волосы, может быть, для того, чтоб скрыть дрожь в руках.

– Я так и подумала, что это ты, – проговорила она спокойно. – Ты что, совсем с ума сошел?

– Нет. Я…

– Шш, ради бога тише!

– Я люблю тебя, – сказал Нед и распростер объятья.

– Ты же мне клялся, что потерял ключ. Значит, опять наврал?

– Не время сейчас ругаться из-за пустяков. Ты что, всерьез выходишь за этого Лоуза?

– Да.

Оба невольно глянули на плотно занавешенные окна. У обоих, видимо, мелькнула одна и та же мысль.

– Неужели нельзя помнить об элементарных приличиях? – сказала Ева.

– Мне не до них. Я тебя люблю.

Он и вправду чуть не плакал. Актерство? Нет, непохоже. На мгновение, по крайней мере, он отбросил свою великолепную самоуверенность и ленивую издевку, с которой относился ко всему на свете. Но это быстро прошло. Нед снова стал самим собой. Он подошел к постели, швырнул на нее шляпу, а сам уселся в кресло.

Ева с трудом сдерживалась, чтоб не сорваться на крик.

– В доме напротив… – начала она.

– Знаю, знаю!

– Что ты знаешь? – спросила Ева. Она повернулась на туалетном стульчике и посмотрела Неду в лицо.

– Старик, сэр Морис Лоуз…

– О? Ну и что же ты про него знаешь?